Но тотчас понял, что натворил, и устыдился.

Луч "фонарика" обшарил тьму и осветил женщину. Она смотрела на Брубэйкера. Он пригляделся: женщина улыбалась. Знакомая улыбка... очень знакомая. Хромоножка? Девственница? Жена Эда? Или одна из многих других, с кем его сводила судьба?

В темноте ходили, менялись местами люди. Невозможно было понять, разговаривают ли они друг с другом, - голосов не слышно, лишь тихий шепот тумана вокруг темных силуэтов. Может быть, они совокупляются, может, его занесло на шабаш, на жуткую оргию? Где же тогда взрывы безумной страсти, где корчащиеся в исступлении тела? Даже во мраке их нельзя было бы не заметить.

Теперь уже все смотрели на него. А он себе казался совершенно одиноким. Он был не из их числа, его здесь не ждали. Ничьи глаза не лучились радушием.

Только женщина по-прежнему улыбалась.

- Это ты до меня дотронулась? - спросил он.

- Никто до тебя не дотрагивался, - отозвалась она.

- Нет, я точно знаю...

- Никто. - Она смотрела на него, и в улыбке таилось нечто большее, чем ответ, но меньшее, чем вопрос. - Никто из нас к тебе не прикасался. Никому из нас ничего от тебя не нужно.

Сзади раздался мужской голос. Брубэйкер отвернулся от серьезной улыбающейся женщины и опустил голову. Луч упал на мужчину, который лежал в тумане, приподнявшись на локтях. В его чертах тоже было что-то знакомое, что-то из прошлого - неуловимое, как редкое слово; оно обязательно вспомнится, если не думать ни о чем другом.

- Что ты сказал?

Человек поднял глаза, и в них, казалось, мелькнула печаль. - Я сказал: ты заслуживаешь большего.

- Ну, раз ты так считаешь...

- Нет, это ты так считаешь. Это одно из трех главных правил, которые ты обязан знать.

- Три правила?

- Ты заслуживаешь большего. Каждый заслуживает большего.