Люди в толпе словно обезумели; все тянули руки к своему президенту, их избранному защитнику и отцу народа.
— Одна минута! — невольно крикнул Клэнси и сразу почувствовал себя дураком: поддался всеобщим восторгам.
Смертон ухмыльнулся в ответ. Зачем кричать-то? В этом зале агенты прекрасно услышат все, что он скажет, даже если он будет говорить шепотом.
— Одна минута, — повторил Клэнси, хотя повторять было не обязательно. Просто ему захотелось продемонстрировать свою уверенность. Он главный и знает, что делает. — Тридцать секунд…
Энни Диксон, жена президента, обернулась к Клэнси и улыбнулась ему. Клэнси едва заметно кивнул в ответ. Сюрприз — ее идея; она все скрупулезно продумала. Приготовления велись в строжайшем секрете — насколько здесь, конечно, возможны секреты. Клэнси, со своей стороны, помогал первой леди. Труднее всего оказалось не упоминать Белый дом в переговорах с поставщиком услуги. Если бы компания-поставщик выяснила, кто заказчик, о сделке трубили бы все средства массовой информации не только в стране, но и во всем мире. Завтра — пожалуйста, завтра уже можно. Через несколько секунд то, что так долго готовилось, перестанет быть тайной. Энни Диксон повернула голову в другую сторону — через несколько секунд внимание всего зала переключится именно туда.
— «С днем рожденья тебя…» — послышался голос, знакомый всему миру. Не бог весть какой голосок, но задушевный, мелодичный.