У дверей, продолжая держать одну руку на выключателе, стоит крепко сбитый мужчина лет тридцати пяти – сорока в крахмальной сорочке с расстегнутым воротом и полураспущенным, сбившимся набок галстуком. Дорогие брюки, лаковые штиблеты, а пиджака почему-то нет. На поясе – мобильный телефон. Стрижка ежиком, трехдневная щетина; на лице, хранящем следы длительного кутежа, неожиданное, по-детски удивленное и радостное выражение.

Блин Поприколу (на всю лавку). Круто! А пацаны, козлы, еще заходить ломались…

В общем шуме прорезается неприятный метроном – сухой, отчетливый. Лавочник, словно очнувшись, подходит к выключателю, с которого новый посетитель уже успел убрать руку, и гасит общий свет.

Блин Поприколу. Блин! По приколу!

Лавочник. Очень приятно. А я – Лавочник.

Блин Поприколу (не понимая). С чего это тебе приятно?

Лавочник (вежливо, но с едва заметной иронией). Ну вы же представились? В ответ я как вежливый человек и хозяин лавки…

Блин Поприколу. Я?! (Внезапно сообразив, начинает заразительно хохотать.) А что! В самое темечко! Такого погонялова у меня еще не было. Блин Поприколу… (Пробует слова на вкус.) Это ты, мужик, верно подметил. Молоток! Слышь, может, по новой врубим? Мне по кайфу. Клевый бардак…

Лавочник. Лучше не надо. Хватит. Желаете что-нибудь приобрести?

Блин Поприколу. Я?! В твоей помойке?! (Его снова разбирает смех.) Ну ты хохмач, я погляжу! Нет уж, сам разный хлам покупай. Я себе прикид уже отхватил.

Лавочник (указывает на сорочку с галстуком). Вот это?