В это время старший карт вышел через восточный проход и вскоре вернулся, ведя за собой белого жеребенка. Жеребенок был еще совсем молоденький, с большой лосиной мордой и тонкими, негнущимися ногами. Привязав его к священному дубу, старший карт достал из деревянных ножен, висевших у него на боку, железный нож с костяной рукояткой, обмотанной у лезвия тонкой серебряной проволокой, и, обратившись на восток, громко проговорил: "О великий бог Кугу юмо! Прими в дар этого молодого жеребенка в знак нашего уважения и почтения к тебе. Не давай нас в обиду злым духам, но оберегай нас от них, добрый бог! Порыж юмо, юмо, перегыже!" Младшие карты, слушая его, согласно кивали головами и тихонько постукивали железными ножами о топоры, чтобы отогнать злых духов. Только князь стоял неподвижно с сумрачным взглядом и сведенными у переносицы густыми бровями.

Закончив молитву, старший карт приподнял жеребенку морду и одним сильным движением перерезал ему горло, обагрив белую шерсть свежей кровью. Один из младших картов торопливо подставил под рану глубокую глиняную мису с крупой, и она быстро наполнилась до краев темной кровью. Мису тут же унесли, чтобы приготовить священное кушание - сокта. Когда закланный жеребенок перестал подергиваться в судорогах, старший карт принялся освежевывать тушу, ловко орудуя своим ножом. Он содрал с жеребенка шкуру, пересек ему сухожилия, отделив горячее мясо от костей, и разложил все это на три части: шкуру и завернутые в нее кости - в одну кучку, распластанное на полоски мясо вместе с головой - в другую, дымящиеся внутренности - в третью. Затем отхватил крошечные кусочки от сердца и печени и бросил их в большой костер. Туда же положил шкуру со всеми костями. Пока он делал это, двое младших картов внесли через полуденный вход котел, наполненный речной водой. В него бросили все мясо и вычищенные внутренности, а также голову жеребенка, после чего котел повесили над большим костром, от которого уже исходил приятный запах паленой шерсти и жженых костей.