– Я с кем угодно психологически совмещусь, - сказал Митрошка. - Ты, Званцев, не кисни, когда мы вернемся, обязательно в деревню поедем, погоняем в озере ихтиозавра. Я его за жабры на свет божий вытащу!

– У него нет жабер, - поправил робота Званцев.

– Хвост у него есть? - уточнил Митрошка. - Вот за хвост мы его и потянем. Званцев, улыбнись!

А как Александру улыбаться было? Не бездушные железяки, друзей в полет провожал. Может быть, навсегда. Грустно ему было, как в тот раз, когда обездушенного Митрошку с завода вернули.

– Жаль, Аленка с вами не попрощается, - вспомнил он.

– Долгие проводы - лишние слезы, - заявил Митрошка, но тут же добавил: - Вообще-то, конечно, жалко. Она к нам всегда хорошо относилась.

– Никогда не думал, что это будете вы, - грустно улыбнулся человек. - Астронавты…

– Здрасьте! - удивился Митрошка. - Отбирали ведь самых талантливых! Званцев, неужели ты в нас сомневался?

– До Нептуна пойдем на плутониевых разгонниках, - сказал Дом. - Там включим прямоточник. Знаешь, какой у нас расчетный максимум захвата? Почти тридцать вар! Почистим пространство от свободного водорода.

– Я теперь ускорение в сорок «же» запросто выдерживаю, - гордо сообщил Митрошка. - Пойдем со скоростью ста десяти мегаметров в секунду. Кромин обещал, что будет не рейс, а прогулка.

Кромин был конструктором межзвездных кораблей. Конечно, он работал не один, проектированием занимались целые институты, но он был главным. И идея отправить в первые межзвездные именно свободно запрограммированных техноморфов принадлежала ему. Говорят, в его институте работают три совершенно гениальных техноморфа, к которым Кромин относится как ко всем остальным сотрудникам. Наверное, это правильно. Если уж мы породили электронный разум, то должны к нему относиться без предубеждения. Бунтовать роботы не будут, они слишком любят познавать, а главное - понимают, что делают это во имя всего остального человечества. И чувствуют себя, что еще важнее, частью этого человечества.