Две недели.

Следующие две недели оказались самыми длинными в моей жизни. Почему? Это был ад. Одиночество. Полное, абсолютное одиночество в гуще толпы. В неоновом сердце города я стоял посреди улицы и орал на ползущие толпы. На грани полного отчаяния, я вопил.

Две недели я бродил не разбирая дороги. Спал где придется - на парковых скамейках, в апартаментах для новобрачных у Вальдорфа, дома, в собственной постели. Ел где хотел. Брал что хотел. Воровством это считаться никак не могло - ведь если бы я не ел, пришлось бы голодать... А кругом одна пустота.

Несколько раз я приходил домой, но Альма прекрасно без меня обходилась. Вот уж действительно обходилась. Никогда бы не подумал, что Альма на такое способна.

Особенно если учесть тот вес, что она набрала за последние лет пять. И тем не менее - у нее имелся любовник.

Джордж Реймс. Мой босс. Вернее - мой бывший босс.

И никакого более-менее реального долга перед семьей я уже не чувствовал.

У Альмы были дом и Зузу. А кроме того, как теперь выяснилось, - еще и Джордж Реймс. Этот жирный боров!

Через две недели я превратился в настоящее отребье. Грязный, небритый... Но кому до этого дело? Кто мог меня увидеть? А если бы даже и мог ~ кого я тут интересовал?

Понемногу моя первоначальная враждебность переросла в куда более конкретную ненависть ко всем окружающим. Шастая по улицам, я в кровь избивал ни в чем не повинных людей. Поразительные во мне обнаружились наклонности!

Я направо и налево раздавал пинки женщинам и затрещины детям... Я был безразличен к воплям и стонам своих жертв. Разве могла их боль сравниться с моею? Тем более что никто из них даже не захныкал. Все это было лишь в моем воображении. Порой я молил, чтобы хоть кто-нибудь завизжал или заныл. Молил хоть о каком-то признаке боли - признаке, способном стать доказательством моего присутствия в их мире. Доказательством того, что я еще существую.