С того памятного разговора с мужем они виделись всего несколько раз. Принимая посольство из Сорры и изредка сталкиваясь в обширных коридорах дворца. Он по-прежнему ее не торопил, а она этим беззастенчиво пользовалась, понимая, что теперь ее очередь делать шаг навстречу. Стелла с удивлением поняла, что больше не чувствует той страшной пустоты в душе и тоски, которые преследовали ее, по прибытию в Оттару. Она снова стала ощущать вкус и краски. Снова обретала жизнь, а не существовала. Природная живость, любознательность вкупе с легкой зловредностью взяли верх над хандрой. Когда произошел этот переломный момент — она так и не поняла. Была ли это целиком ее заслуга, или Озера? А может, князя, этого чудесного, понимающего мужчины? Каждый раз, ловя на себе его откровенный пристальный взгляд, она вспыхивала, полыхая маковым цветом. А тело предательски звенело невидимой музыкой, сладострастной дрожью отзываясь на его присутствие. Еще не любовь, но уже очень близко, практически на грани. Княгиня задумалась. В конце концов, что ее останавливает? Кто запрещает окунуться в омут страсти, который обещают ей глаза мужа?

— Знаете, лей, вы абсолютно правы, — решительно произнесла она. — Мой муж заслуживает счастья. И, лукаво улыбнувшись, искусно поменяла тему. — Ну что, уважаемый лей. Вы готовы выслушать мой скромный аналитический вывод по закону о торговле? — и жестом указала на пухлую папку бумаг, одну из многих, окружавших финансиста и княгиню. Лей Тримен притворно застонал

— Боги, за что мне такое наказание на старости лет? Чем я вас прогневил?

— За бурную молодость, лей. — расхохоталась княгиня. — В нашем мире обычно расплачиваются именно за нее. Только не говорите что не были завидным женихом при дворе его светлости, который разбил не одно сердце. Ни за что не поверю.

— Как знать, лея, как знать, — хитро поблескивал глазами под кустистыми седыми бровями пожилой министр, впрочем, не отрицая сказанного.