— Стелла, — рыча, выдохнул он за мгновение до того как наслаждение миллиардами ярких оргазмов взорвало нас, и я познала рай на земле.

Баронесса Маринталь находилась в состоянии неконтролируемого бешенства. Фурией носилась она по своим покоям, с разметавшимися по точеным плечам длинными, темными волосами, сверкая бледно-голубыми глазами. Личная камеристка ее милости со сноровкой, оттачиваемой годами, и непроницаемым выражением лица ловко увернулась от прицельно брошенного в дверь блюда из безумно дорогого соррского фарфора, не расплескав при этом при одной капли любимого травяного чая госпожи.

Подобные вспышки не были редкостью и могли быть спровоцированы чем угодно. Но в данном случае все слуги прекрасно знали причину. Князь.

Князь, который вот уже четвертые сутки не покидал спальню, уединившись там со своей молодой супругой. На две попытки прервать идиллию он реагировал крайне неестественно для привыкших за многие годы к вежливости и терпению государя, а именно рычанием и обещаниями самых лютых казней для любого, кто осмелится еще раз ворваться в княжеские покои. При этом, по словам очевидцев, за спиной князя раздавалось тихое хихиканье княгини, и дверь с треском захлопывалась.

Князь, который с момента свадьбы удостоил высокородную баронессу лишь мимолетным взглядом, и то вскользь. На ее недвусмысленные намеки и приглашения он не реагировал совершенно.

— Да кто она такая??? — прошипела сквозь зубы баронесса. — Я! Я! Должна была стать княгиней, а не эта безродная выскочка!

— О боги, сколько эмоций, Марисса, — насмешливо произнес знакомый голос. Баронесса резко обернулась. Ну да! Конечно! Кто бы еще мог незаметно проскользнуть в ее покои, минуя слуг и охрану? Только один иоланей был способен на это.