Такси остановилось возле зеркальных дверей отеля, и подоспевший швейцар услужливо распахнул перед нами дверцу машины. Я внутренне усмехнулся, когда водитель отважно назвал цену за проезд — четыре франка. Честно говоря, ему бы и трех за глаза хватило! Но я небрежно протянул пятифранковую банкноту и досадливо отмахнулся от сдачи — пригоршни двадцатикопеечных монет.

В ресторане же Синтии понравилось абсолютно все — и стол, и вино, и даже мои (признаю честно) не очень остроумные шуточки. Мне тоже там все понравилось, особенно сомелье, который слишком старательно пялился на коленки моей спутницы. Он так усердствовал в этом занятии, что даже пролил вино на скатерть. Впрочем, обед в ресторане понравился мне еще больше. Нигде, кроме как в английских департаментах, мне не удавалось попробовать настоящего бифштекса с кровью! Можно подумать, что во всем остальном мире коровы рождаются на свет уже слегка пережаренными!..

Затем я предложил Синтии провести остаток вечера где-нибудь в более спокойной обстановке. Она согласилась и пригласила меня в гости. Мы взяли в ресторане бутылочку вина, поймали такси и поехали к ней. По дороге Синтия прижималась ко мне — не навязчиво, а так, самую малость, — и я уже предвкушал приятный вечер и, вполне возможно, не менее приятную ночь. Видимо, Синтия была настроена точно так же, потому что дома она не стала потчевать меня старыми пожелтевшими фотографиями (чего я терпеть не могу!), а сразу же потребовала открыть бутылку и пошла на кухню за бокалами.

Мы с Синтией сидели на диване и пили вино. Вернее сказать, пила одна она — я уже и без того достаточно нагрузился и не хотел окосеть окончательно. Бокал, который я держал в руке, был уже вторым — первый, пока Синтия выходила из комнаты, я быстренько скормил цветочному горшку. Не дело, конечно, обращаться подобным образом с настоящим «Бордо», но в меня больше просто не влезало.