Но вот тазика с горячей водой я в своих апартаментах лицезреть не имела чести. Какая неосмотрительность со стороны моих дворцовых нянек! Я почувствовала прилив жуткой боли в голове и решила, что я умираю. Следовательно, сцену моей погибели нужно было немедленно воплотить в жизнь… я распахнула дверь в свою комнату, после чего легла на пол прямо посредине моего "обиталища", состроила ужасную гримасу невыносимой боли и начала стонать. При этом я как можно драматичнее положила руку себе на голову. Как ни странно, никто не прибежал на мои стоны и вопли ни с чем не сравнимой муки. Пришлось напрячь свои голосовые связки. Тогда с дальнего конца коридора послышались спешные шаги, и в мои апартаменты ворвалась служанка. Увидев меня в столь удручающем положении, бедняжка так изменилась в лице, что стала похожа на накрахмаленную скатерть на новогоднем столе. Служанка таращилась на меня минуты две, после чего с воплем: "Госпожа умирает!" - она выбежала из комнаты и… упала с лестницы. Эх! Еще одна невинная служанка на моей совести!

После такого я сочла своим долгом усилить старания, дабы крики служанки хоть как-то походили на правду. На проходившую мимо одну из моих нянек напал столбняк. Она простояла около моей двери минут двадцать, как "тень отца Гамлета", пока не прибежал Шараф. Он был моим лучшим другом и наставником, а по совместительству моим регентом, ну и помощником. Он знал меня с самого моего рождения и, когда умер мой отец, он заменил мне его сполна. Именно Шараф всегда пытался присматривать за мной, но у него это мало когда получалось (поэтому и из меня ничего путного не получилось), так как он вел все государственные дела. И неплохо вел, по крайней мере, Долина и до сих пор процветает (не знаю, что с ней станет, когда к власти допустят меня…). У этого существа был только один недостаток - его раса. Он был вампиром. Очень старым по их меркам. Ну, это меня в моей ситуации ни капли не смущало. Я опять принялась изображать предсмертные судороги, что выглядело скорее как тщетные попытки таракана выбраться из-под тапка… Шараф с недоверием взглянул на меня, после чего спросил: