Жизнь течет так спокойно, а достойная упоминания рябь на ее поверхности появляется так редко. Возможно, лучше бы поставить журнал обратно на полку и ничего в нем не писать, но Джейсону почему-то казалось, что не следует надолго его забывать и хорошо бы заносить по несколько строк не через такие долгие промежутки времени. За последний месяц не произошло ничего значительного — никто не приехал их навестить, ничего примечательного не было слышно со звезд, никаких известий об индейцах, не заглядывал ни один странствующий робот, а значит, не было и новостей; хотя роботы чаще приносили слухи, чем достоверные новости. Разумеется, были сплетни. Марта вела постоянные разговоры со всей родней, и когда они вдвоем сидели во дворике, готовясь слушать ночной концерт, она пересказывала ему то, что сама услышала за день. Однако по большей части это были лишь бабьи сплетни и ничего, достойного записи в журнале.

Сквозь щель между тяжелыми шторами, закрывавшими высокие окна, пробился тонкий лучик утреннего солнца и осветил его седую голову и широкие крепкие плечи. Джейсон был высок ростом, худ, но ощущение скрытой в нем силы компенсировало эту худобу. Лицо его было покрыто тонкой сеткой морщинок. Густые усы топорщились, и им под стать были кустистые брови над глубоко посаженными суровыми глазами. Он неподвижно сидел в кресле, оглядывая комнату, и снова удивляясь тому спокойному чувству удовлетворенности, которое неизменно обретал здесь, а порой даже более, чем удовлетворенности, словно эта уставленная книгами просторная комната несла на себе печать особого благословения. Здесь обитают, сказал он себе, мысли многих людей — всех великих мыслителей мира, надежно хранимые в переплетах томов, что стоят на полках, отобранные и помещенные туда давным-давно его дедом, чтобы во дни грядущие самая суть человечества, наследие записанной мысли, находилась всегда под рукой. Он вспомнил, как не раз испытывал чувство гордости от того, что основные персонажи этих древних писателей, словно призрачные их представители, за прошедшие годы поселились в этой комнате, и поздно ночью, когда все вокруг затихало, он часто ловил себя на том, что беседует с этими старцами, возникающими из праха прошлого в сумраке настоящего.