Вокруг множеством несмолкающих звуков шумел густой лес. Тяжелый воздух был обильно насыщен влажными испарениями болотистых водоемов, запахами дикого зверья и стойким ароматом душистой зелени. Разнообразие густой растительности, вначале радующее глаз пестротой красок, вскоре воспринималось только как утомительная помеха продвижению. Впрочем, изредка попадались большие поляны с высокой густой травой, на которых росли странные низкорослые деревья, украшенные пышными кронами вишнево-красной листвы. В одном заболоченном месте отряд наткнулся на звериный водопой. Чавкающий берег ручья украшали несколько дочиста обглоданных скелетов и грязный череп какого-то огромного животного. Из его правой глазницы торчал полусгнивший обрубок сломанного копья. Заремба с натугой вытащил оружие и задумчиво взвесил его на ладонях. Моряки молчали, с опаской озираясь по сторонам.
— Похоже, мы здесь не одни, — тихо молвил Гримлин.
— А ты что, рассчитывал на одинокий отдых в заповедном лесу? — хмыкнул Плывун, почесывая оголенные по локоть руки.
Гримлин хмуро с ног до головы оглядел весельчака и довольно зло огрызнулся:
— Когда будешь удирать отсюда, как шелудивый пес в поисках подходящей норы, не забудь напомнить мне эту шутку…
— Да уж, — мрачно изрек тураниец, — не хотел бы я быть дичью у здешних охотников…
Моряки нерешительно затоптались на месте. Кулл посмотрел на их лица и беззвучно двинулся вперед. За ним шагнул Заремба и все остальные. Через некоторое время люди вышли на одну из широких прогалин. В центре нее был разбит небольшой лагерь.