Вокруг давным-давно погасшего костра, от которого осталось большое черное пятно и несколько обугленных сучьев, в разнообразных позах, завернувшись в меховые плащи, лежали восемь мужчин. Все они были мертвы. Тут же валялась их поклажа — пустые бурдюки для воды, бесполезные сабли и щиты. По истлевшим, некогда дорогим костюмам и пятнам ржавчины, покрывающим роскошное оружие, можно было судить, что эти несчастные валяются здесь очень давно. Толстый, серый слой какого-то странного и непонятного вещества покрывал их одежду и лица. Седовласый зарфхаанец концом длинной пики слегка прикоснулся к одному из тел, и оно с сухим треском рассыпалось в прах.
Несколько томительных минут слышен был только шум ветра в кронах деревьев. Внезапно поднялась целая какофония омерзительных звуков. Казалось, тысячи огромных птиц заголосили разом, издеваясь над путниками сумасшедшим смехом. Люди резко вскинули оружие, испуганно озираясь по сторонам. Нервы у всех были напряжены до предела.
Один из моряков не выдержал и, подняв с земли суковатую палку, с силой метнул ее в заросли леса. В ответ захлопали сотни крыльев, и над верхушками деревьев взметнулся еще более яростный гомон птиц.
Отряд затаил дыхание. Ибо зрелище мертвых серых тел, высушенных неумолимым течением времени, не вселяло в моряков бодрости, навевая тоскливые мысли о бренности всего живого. Но оглушительный гвалт, нежданно-негаданно поднятый пернатыми обитателями леса, способен был свести с ума кого угодно.
Атлант повелел удвоить внимание, но его спутники и без того были настороже. Оставалось только гадать, что за странная напасть приключилась с этим лагерем и почему около десятка мужчин, навечно уснувших у костра, не съедены дикими зверьми.
Кулл неприязненно поморщился при мысли, что с ними могло случиться нечто подобное.
Морские бродяги, минуя загадочную лесную стоянку, направились дальше.