Оба воина медленно поднялись с колен и, шатаясь из стороны в сторону, распрямили спины. Несмотря на кровавые подтеки и обильные синяки, они возвышались над толпой дикарей, как два здоровых колоса среди пожухлых сорняков. Тяжелые липкие сети, чьи многочисленные концы находились в руках победителей, надежно удерживали их на месте. Звероподобные люди о чем-то коротко посовещались, оживленно размахивая руками. Их покрытые густой шерстью тела и разукрашенные боевыми рисунками лица выглядели отвратительно. Часть туземцев подобрала убитых и раненых соплеменников и ушла в сторону леса. Оставшиеся, гудя пчелиным роем, окружили пленников. Самый рослый из них выкрикнул что-то гортанное и указал Куллу в сторону дворца.

— Капитан, эта скотина хочет, чтобы мы двигались к той позолоченной лачуге, — хрипло сказал шкипер.

— Неужели? — свирепо огрызнулся северянин. — А я-то думал, что нас сейчас обнимут как желанных родственников после долгой разлуки!…

На разбитой скуле Зарембы расцвел багровый синяк. Кулл выглядел не лучше. Но оба израненных воина были полны решимости при первой возможности вцепиться в горло врага.

Под бдительным присмотром пленников повели к руинам дворца. Позади остались окровавленные останки убитых моряков. В высоком небе, прямо над ними уже медленно кружили стервятники, казавшиеся с земли черными точками.

Когда двух связанных воинов подвели к подножию высоких каменных стен, можно было увидеть, что возле ворот этого загадочного сооружения стоит высокий и худой как жердь человек в черной мантии. Весь его облик говорил о том, что он является здесь не только жрецом, но и очень важной особой. Множество амулетов и каких-то странных маленьких позолоченных табличек с затейливыми письменами украшало его одежду. Голова была увенчана золотой диадемой, из-под которой выбивались пряди седых волос. Жестокое выражение лица этого человека не предвещало ничего хорошего.

Как только пленники очутились возле него, почтенный старец ткнул костлявым пальцем в широкую грудь Кулла и заговорил с ним на шемском наречии.