— Давно я такой бури не видел, — тяжело дыша, обронил высокий жилистый парень. На мочке его облупленного уха болталась крупная золотая серьга. Ветер сорвал с его головы шапку и унес куда-то вдаль.
— А чего ты, Серьга, видал, — со злостью проворчал кто-то и сердито сплюнул на землю.
Двое мужчин чуть было не вцепились друг другу в глотки, но их тут же разняли, надавав обоим крепких тумаков.
— После налаетесь, ребята, — сурово заявил Кулл. — Когда Пекун до берега доберется.
— Не сплоховал бы валузиец в эдаком пекле, — беспокойно отозвался чей-то грубоватый, с хрипотцой голос.
— Ничего, ничего, — успокаивающе произнес один из моряков. — Не впервой, справится…
Мужчины с тревогой уставились на море.
После кораблекрушения к тому месту, куда причалили остатки команды, подплывал большой, наспех сколоченный плот. Маленькие фигурки людей с длинными шестами в руках суетно копошились по разным сторонам шаткого плавучего средства. Высокая груда ящиков и разнообразного барахла, кое-как привязанная к его грубой дощатой поверхности, неотвратимо таяла, жадно слизываемая клокочущей водой. Хлипкое сооружение мотало из стороны в сторону, как невесомую бесполезную щепку, грозя в любой момент перевернуть его вверх тормашками. С берега громко закричали, махая руками:
— Сюда, Пекун, сюда, давай!
Сразу несколько человек кинулись в воду, стараясь забросить длинные концы веревок на помощь тем, кто находился на плоту.
С грехом пополам пристав к берегу, морские бродяги, без лишних разговоров, деловито и сосредоточенно высаживались на сушу. Привыкшие к трудностям мужчины, не обращая внимания на бушующие брызги соленых волн, окатывающие их с ног до головы, торопливо снимали с плота оружие, одежду, мотки веревок, кое-какие инструменты и все, что им удалось наспех прихватить с собой из трюмов гибнущего корабля.