Брошенный плот тут же подхватил набежавший вал и с силой выбросил его на прибрежные рифы. Ударившись об острые подводные камни, плоский квадрат древесины с грохотом разлетелся на куски, оставив после себя только жалкую кучу раздолбанных, измочаленных бревен и досок. Отойдя подальше от черной взбаламученной воды, измученные непогодой люди без сил опускались на твердую почву, вновь обретенную под ногами после многих дней плавания.

— Капитан! — громко прокричал кто-то. — Сорока человек недосчитались! Успокой Валка их мятежные души!…

Кулл отошел в сторону, размышляя о превратностях судьбы: Что ни говори, но, в отличие от корабля, команде повезло несколько больше, и хотя не все моряки выбрались на сушу, хвала богам и за эту милость — ведь морские глубины могли с легкостью поглотить всех без остатка.

Будто читая безрадостные мысли северянина, промозглый и пронизывающий до костей ветер завыл с новой силой, словно вознамерился смести с поверхности земли все живое. Атлант глубоко вздохнул и с надеждой огляделся. Лицо его выглядело хмурым, но глаза смотрели твердо и ясно.

Увязая по щиколотку в рыхлом песке, к нему подошел шкипер галеры и, стараясь пересилить шум ветра, прокричал:

— Капитан, похоже, боги разгневались на нас, если устраивают такие суровые испытания тем, кто искренне верит в их благосклонность?

На какое-то мгновение показалось, что грохот бури стих, словно угрюмый небосвод вдруг лишился сил от столь бесцеремонной речи. Кулл встряхнул спутанной гривой черных волос, пожал широкими плечами и, наклонившись к спутнику, мудро заметил:

— Друг, прошу тебя, оставь веру в покое, ибо чистая вера никому еще не повредила…

— Кроме, разумеется, самих верующих, — лукаво изрек шкипер.

Серые глаза атланта холодно блеснули, сузившись,