— А я говорю тебе, — сурово сказал он, положив тяжелую ладонь на плечо собеседника, — не трогай веру, шкипер, потому как не следует всерьез сетовать на тех, чьи симпатии к людям меняются так же быстро, как и цены на восточном базаре.

Толстые губы шкипера растянулись в широкой белозубой улыбке, и он, не скрывая иронии, произнес:

— О, капитан, твои слова полны тонкого знания жизни, поскольку если люди хоть чему-то и научились у светлых богов, так это умению везде и всюду открывать базары и вести бурную торговлю…

Кулл замер на месте. Он застыл, словно каменное изваяние. По лицу искушенного жизнью воина пробежала хмурая тень невеселых воспоминаний. Он недолго помолчал, затем повернулся к собеседнику и внушительно сказал:

— Послушай меня, дружище. У богов могут быть сотни причин, для того чтобы быть недовольными нами, но, однако же, этот остров все, что послано нам небом…

После таких справедливых слов ветер как будто сжалился и немного поутих.

— Да, конечно, — со смехом заявил шкипер, потирая узловатый шрам на правой щеке. — Чего-чего, а щедрость небес хорошо известна и слишком часто не знает меры…

Ответом ему были отдаленные, рассерженные раскаты гулкого грома.

Шкипера звали Заремба. Он был высок и силен, мало в чем уступая Куллу как по ширине плеч, так и в росте. Атлант недавно познакомился с ним, взяв его на борт галеры, как человека, хорошо знающего здешние воды, и уже успел понять, что на этого чернокожего мускулистого парня можно смело положиться. Его неукротимому оптимизму, веселому нраву и покладистому характеру стоило позавидовать. Заремба оказался не только хорошим знатоком своего ремесла, но и отличным бойцом, доказав это в шумной стычке с матросами Кулла, в первый же день своего появления на корабле. В том рукопашном побоище было разбито и выбито немало носов и зубов, однако после столь убедительной проверки на прочность вольные искатели приключений безоговорочно приняли его в свою команду.

— Эх, капитан, — не унимался наблюдательный и разговорчивый шкипер.