— Ишь чего хотел, — беззлобно ругнулся кто-то. — От тебя же, Гримлин, за целую версту столетним пойлом несет. Ты же пропитан им насквозь, от самой макушки до кончика стоптанных подошв. Чего же тут удивляться-то…

Окружающий лес подхватил это высказывание одобрительным шелестом листвы.

— Да ты хоть с подветренной стороны подбирайся, хоть по ветру, а все одно любая птаха за лигу почует, — добавил щуплый моряк, голые по локоть руки которого украшала синяя замысловатая татуировка.

Мужчины добродушно засмеялись. Гримлин с усмешкой оглядел своих дружков, скорчил важную рожу и довольно ядовито возразил:

— Настоящему бывалому мужчине крепкий настой хорошего вина с травами никогда еще не повредил…

— Ну-ка, ну-ка, поясни нам свою мысль, — загудели мужчины.

Гримлин скорчил значительную мину и довольно связно изложил свой взгляд на вещи:

— Чего там, ребята, запах. — Он похлопал себя по грязной, изношенной до дыр куртке. — Запашок мне не помеха. Мне же не с бабой мягкой на постели биться, на белых простынях. Мне ведь с врагом подлым на топорах сражаться. А уж он-то ко мне вряд ли принюхиваться будет…

— Конечно, — задумчиво протянул кто-то. — Что он дурак, что ли, принюхиваться к тебе, враг-то твой. От твоего же душистого запашка, дружище Гримлин, не то что враг какой, любая скотина в одночасье помрет…

Моряки оглушительно заржали. Гримлин сурово насупился и твердо заключил:

— Лучше провонять на всю округу дерьмом, Плывун, чем сдохнуть раньше времени…

На это справедливое высказывание никто ничего не возразил.

После короткого обсуждения лагерь решили разбить неподалеку, в тихой лощине.

Кулл отрядил нескольких человек на охоту, и те вернулись довольно скоро, сгибаясь под тяжелой тушей убитого ими кабана.

Остаток дня провели в тесном кругу, согреваясь теплом разожженного костра.