— А… ну да… значит, тягач должен быть в одном из этих больших гаражей. Надо сообщить капитану, тогда наши появятся здесь через день-два, и можно будет спалить лагерь. Мне кажется, здесь не больше пятнадцати — двадцати охранников. Даже, скорее, с десяток.

Лучше не придумаешь, Стэфф. Проблема лишь во времени.

— Вал, я знаю, у нас мало еды. Но что с того? Здесь в лесу есть чем поживиться.

— Прости, Аллигатор, — сказал Валентайн, забирая назад бинокль. — Я не так выразился. Я имел в виду, что времени мало у них.

Стэффорд с удивлением поднял брови:

— У тех четверых, привязанных там? Ладно, это мерзко, но с каких пор мы рискуем головой ради тех, кого наказали эти территориальные начальнички?

— Я не думаю, что они просто наказаны, — возразил Валентайн, разглядывая двухэтажное здание.

— Черт возьми, сэр, но вы же знаете этих подхалимов-предателей… Им ничего не стоит высечь женщину лишь за то, что она плохо постирала их исподнее. Эти четверо, наверное, последними явились из барака на зов или что-нибудь в этом роде. Бог его знает.

Валентайн выждал минуту, размышляя, стоит ли давать волю чувствам.

— Я думаю, что они — завтрак. В том доме — Жнец, и, может быть, даже не один.

Сержант Том Стэффорд побледнел:

— П-почему вы т-так решили, сэр?

Валентайн со своего рода облегчением прочел страх на лице сержанта. Ему хотелось, чтобы подчиненные смертельно боялись Жнецов. Любой, кто не дрожал при мысли о встрече лицом к лицу с парочкой капюшонников, был либо дураком, либо совсем неопытным бойцом, и таких Волков в бригаде Фокстрот предостаточно. Все ли, включая офицеров, были дураками — вот вопрос, которым задавался Валентайн длинными зимними ночами.

— Взгляни на первый этаж того дома, сержант, — предложил Валентайн, снова передавая бинокль. — Сегодня погожий день. Самое время впустить в дом весенний воздух. А окна наглухо закрыты ставнями. Я чувствую, даже вижу, что между рамами заткнуты одеяла. И этот небольшой дымоход в стене — он скорее ведет в спальню, а не в кухню. Видишь дым? Кто-то там разжег огонь.