— Темно и тепло. Это в стиле капов, — согласился Стэффорд.

— Полагаю, что с заходом солнца они проснутся и примутся за свое дело. И не насытятся до самого утра. Прежде чем они снова спокойно уснут, их можно брать без всякого риска — известно, какие они вялые после еды.

— О'кей, сэр, вот тогда-то и надо на них напасть. Завтра утром. — Стэффорд не мог скрыть возбуждения в голосе. — Может, капитан к тому времени уже будет здесь. Завод, где он ведет разведку, не дальше тридцати миль отсюда. С рассветом, когда наедятся, капюшонники снова запрутся в этом доме. Мы выкурим их оттуда, даже если снова будет дождь, и у нас достаточно ружей, чтобы уложить их и удержать, пока не настанет время пустить в ход ножи.

— Мой план был бы точно таким же, сержант, — сказал Валентайн, — если бы не одна вещь.

— Вы боитесь, что дом не загорится, если снова пойдет дождь? А фосфорные шашки на что? Да они прожигают насквозь консервную банку, сам видел. Они сделают свое дело.

— Ты не понял меня, Стэфф, — сказал Валентайн, выплевывая изжеванную травинку. — Я не позволю капюшонникам засунуть свои жала в этих несчастных.

Валентайн подозревал, что слово «скептический» не из лексикона сержанта его взвода, но именно таким было сейчас выражение лица Стэффорда.

— Э-э, сэр… Мне их, конечно, тоже жаль. Но, черт возьми, риск слишком велик.

— Тридцать Волков в миле от Жнецов — это тоже риск. Даже если мы будем крайне осмотрительны, они все-таки могут нас засечь и напасть ночью.

У Стэффорда задергался левый глаз. Жнецы охотились не с помощью зрения или обоняния, они улавливали исходящую от живых существ энергию. Ауру, необходимую Хозяевам Жнецов.