— Как сборник договоров с варварами может спасти вас от гибели?

— О, любопытство женщин! Оно погубит мир!

— Пока что мир все еще стоит, а женщины любопытны испокон веку. Итак?

— Доклад, сударыня, доклад. Я его напишу, если вы дадите мне такую возможность, и отдам старшему секретарю. А старший секретарь отдаст министру, а министр прочтет его наместнице, а наместница забудет о нем сразу же после прочтения. О докладе, разумеется, министр-то о себе всегда напомнит. А если я не напишу доклад — наместница будет недовольна министром, министр — старшим секретарем, а беднягу Ванра попросту уволят, потому что желающих на его место более чем достаточно. И меня, замерзшего насмерть от голода, зарежут разбойники в сточной канаве.

— Вы бы уж остановились на чем-либо одном, — но она едва заметно улыбнулась.

Ванр поспешил закрепить успех:

— И только от вас зависит, жить мне, или умереть в расцвете лет.

— Но почему такая спешка?

Молодой человек хмыкнул… не рассказывать же ей о попойке, потрясшей весь квартал:

— Увы, миледи, молодость заставляет нас совершать безумства.

Только очень внимательный слушатель заметил бы нотку издевки в полном сочувствия голосе:

— Несчастная любовь? Вы всю ночь пели серенады под окном любимой. Или наоборот, счастливая, и утром вы измяли клумбу под тем же самым окном?

— Сударыня, пощадите! Осталось меньше часа! Вчера я пил с друзьями! Видите — я ничего не скрываю, прошу вас, спасите заблудшую душу!

— Ну что ж, за две свечи в храм Аммерта я, пожалуй, пойду вам навстречу. Но впредь не грешите.

— Я уставлю свечами весь алтарь, спасительница!

Женщина устало потянулась в кресле, поднялась, расправила юбку и вышла из зала. Ванр вцепился в драгоценный фолиант, и только исписав десятую страницу, вспомнил, что не спросил, как зовут загадочную красавицу.

IV