Кстати, последнее меня весьма беспокоило — но именно потому, что не случалось. В Альвионе неприятности сыпались на мою многострадальную голову подобно граду, а здесь… Пока миловали и это — казалось странным. И потому я на всякий случай не расслаблялась и бдительности не теряла. А вдруг?.. Ну, просто не может у меня быть спокойного путешествия! Проверено двадцатью двумя годами жизни. Но, когда я поделилась своими опасениями с хартом, тот, с опаской оглядевшись по сторонам, посоветовал мне "не каркать". А поскольку только это-то я и умела нормально делать, долго неприятных сюрпризов ждать не пришлось.

А ведь как хорошо все начиналось!.. Травка зеленела, солнышко светило, птички пели, воздух — обалденной чистоты, у меня до сих пор с непривычки немного кружилась голова… Но все хорошее имеет вредное свойство однажды, в самый неподходящий момент, заканчиваться. И наступил «долгожданный» момент тихим, спокойным вечером, когда мы устраивали привал.

Готовил, как обычно, Свят. Я, хоть и прожила в гордом одиночестве пять лет, а готовить так и не научилась. Ну, если не считать варки пельменей и делания бутербродов. А если однообразная пища приедалась и от одного вида пельменей в неизвестном направлении пропадал аппетит — напрашивалась в гости к родителям или многочисленной родне, у которых всегда наготове борщи, бигусы, котлетки и прочее. Артем, пока у меня жил, на третий день полез на стенку от моей стряпни, и я его понимаю… Свят же и рисковать не стал — и правильно поступил.

Пока мой спутник разжигал костер да бренчал котелками-поварешками, я скинула с плеч рюкзак и привычно побрела вдоль ручья. От непрерывной скачки страшно затекали ноги, да и прогулка перед сном еще никогда никому не вредила. Итак, плелась я по берегу, вслушивалась в неспешное музыкальное журчание воды и в который раз обдумывала свой странный сон с посещением леса, когда передо мной, словно из-под земли, возник некий гражданин. Прямо как у Булгакова — соткался из воздуха.