Его музыканты разглядывали меня, все больше и больше мрачнея.

– Я бы не пришел, если бы не Светлана. Она хочет, чтобы вы вернулись в программу.

Дело действительно было в Светлане. Если бы не ее желание, я не стал бы предлагать Демину вернуться в коллектив.

– Вам пора! – неожиданно сказал музыкантам Илья. – Публика безумствует и требует своих кумиров на сцену.

Публика в самом деле уже начинала заводиться, но совсем не по причине отсутствия музыкантов на сцене, а потому, что количество выпитого каждым из присутствующих спиртного стремительно приближалось к критической отметке. Ребята поднялись с явной неохотой, одарив меня на прощание недружелюбными взглядами.

– Вам нравится вот это все? – Я обвел рукой насквозь прокуренный и источающий смрад агрессии зал.

– Тебе-то что за интерес? – спросил Демин, перегнувшись ко мне через стол.

– Честно? – на всякий случай уточнил я.

– Да.

– При нашей взаимной…

Я хотел сказать «нелюбви», но не решился, долго подыскивал слово, пока не нашел нужное.

– При нашей взаимной настороженности мне вообще представляется проблематичным мирное сосуществование в рамках одного коллектива. Но вся штука в том, что коллектива-то и нет, а так, одни осколки. И если эти осколки удастся собрать – я, вы, Светлана – и попытаться хотя бы примерно воссоздать то, что было раньше…

– Это Светлана тебя подослала?

– Да.

Демин некоторое время молчал, раздумывая. Он все-таки изменился за последний год. Вблизи это было очень заметно. Сетка морщин и не совсем здоровый цвет лица. В тюрьму он не сел, но это ему дорого далось.

– Я подумаю, – сказал он после долгой паузы и поднял на меня глаза. – Где ты остановился?

– В гостинице. Но буду оттуда съезжать, деньги уже на исходе.

– Куда переселяешься?

– Не знаю, – признался я. – У меня здесь ни родных, ни знакомых.

Он посмотрел на меня, словно хотел спросить, почему бы мне не остановиться у Светланы, но я ничего не стал объяснять.