– Если надумаете, позвоните Светлане, – сказал я, поднимаясь из-за стола. – Она мне передаст.

Я вышел из «ночного клуба». Было темно и ветрено. Я не успел пройти и двух десятков шагов, как меня окликнул Демин.

– Я тут подумал, – произнес он, с трудом переводя дух, – что ты мог бы пока пожить у меня. Квартира пустая, я там и не появляюсь. – Он ткнул мне в руку ключи от квартиры. – Адрес помнишь?

– Д-да, – пробормотал я, пораженный этим внезапным порывом.

И вдруг понял. Нисколько его не устраивает то, чем он живет сейчас. У него, как и у нас со Светланой, все самое хорошее было там, позади, когда Самсонов еще был с нами. И чем больше это прекрасное отдалялось от нас, тем более прекрасным оно нам представлялось. И совсем было непонятно, почему Демин сразу не ответил согласием на мое предложение. Что-то было такое, о чем он не хотел говорить.

– Спасибо, – сказал я.

За нашими спинами, в сарае, стало шумно. Кто-то закричал, раздался звон разбившейся посуды. Демин поспешно обернулся.

– Пойду, – сказал он. – Уж не моих ли там мутузят?

Он ушел, не попрощавшись.

Вернется, понял я. Ему только надо решить какие-то свои проблемы.

5

Через десять дней я сообщил Алекперову о том, что пилотный выпуск программы снят и мы готовы его продемонстрировать. Алекперов предложил передать ему кассету, но я отказался.

– Нет, Алексей Рустамович, мы сразу должны начать с презентации.

Алекперов изумленно воззрился на меня. Я смотрел ему в глаза, не отводя взгляда, и видел, как его изумление сменяется выражением понимания того, что происходит. Я пошел ва-банк. Алекперов мне не доверял и сам же за это поплатился. Я сделал пилотный выпуск и теперь хотел его продемонстрировать, но не одному Алекперову, не хозяину, каковым он себя необоснованно считал, а всем – телевизионщикам с других каналов, журналистам, – и это показывало, что я собрался начинать громко.