Я не хотел дожидаться приговора Алекперова – хорошо получилось или плохо, – я хотел услышать общий вердикт присутствующих. Конечно, я рисковал, и очень рисковал, но в случае успеха выигрывал гораздо больше, чем терял при возможном провале. Во-первых, общее одобрение начисто лишало Алекперова возможности проявить предвзятость по отношению ко мне. Если сделано хорошо и все одобрят, он будет вынужден одобрить тоже, пусть даже сквозь зубы, если он действительно настроен против меня. И из первого автоматически исходило второе: в случае успеха Алекперов будет вынужден быстро перестроиться и демонстрировать свое расположение ко мне и к отснятому нами пилотному выпуску программы. Общая презентация тем и хороша, что не он, Алекперов, будет смотреться хозяином положения, он будет лишь одним из многих, и не от него зависит, по какому каналу пройдет наша программа, а от нас – от меня, от Светланы, от Демина. Мы заставим себя уважать.

Все это думал не я. Это были мысли Алекперова, я прочел их в его глазах. Но, надо отдать ему должное, он умел держать удар.

– Хорошо, – сказал он будничным голосом. – Чудесно. Пусть будет презентация. Помощь в подготовке нужна?

– Нет. Разве что ваши пожелания – где бы лучше это мероприятие провести, – проявил я милосердие к оппоненту.

Алекперов пожал плечами.

– Может, какой-нибудь ресторан? – предложил он и вопросительно посмотрел на меня. – Или загородный пансионат?

– Пансионат – хороню, – одобрил я. – Природа, птички поют.

Я и сам умилился представившейся мне картиной.

Три дня у нас ушло на то, чтобы утрясти проблемы с пансионатом. Алекперов, проявив мудрость, оплатил расходы по проведению презентации – это давало ему право чувствовать себя хозяином и рассылать приглашения своим менее разворотливым коллегам. Все-таки он был очень неглупый мужик, этот Алекперов, и как же он мог вляпаться во что-то такое, из-за чего теперь был вынужден носить пистолет да в придачу еще таскать за собой хвост из троих неулыбчивых охранников.