— Заткнитесь.

— Я сдержу свое слово, Пианфар. Но если вы хотите разделить со мной награду, то делите и риск.

— Это все равно что делить право на самоубийство. За кого вы меня принимаете?

— Если вы согласитесь помочь людям, то станете недосягаемы для своих врагов. Хен очень недоволен вами, вот и позаботьтесь о собственном благосостоянии, жизнях вашего брата и друга и сохранности «Гордости».

Пианфар хищно прищурилась, глядя на Золотозубого. Он напомнил о неприятных вещах, и потому ее уши прижались к голове. Она с трудом подняла их и оглянулась на беднягу Тулли.

— Я заберу его, — обратилась она к Золотозубому, тяжело переводя дыхание, — если…

— Если?

— Если получу от махендосет аккредитив без ограничения зоны действия.

— Боги! Вы думаете, что я Консул?

— Я думаю, что вы стоите на следующей ступеньке за ним, хитрый паршивец, и что данных вам полномочий хватит на осуществление любой затеи — ваши выходки на Кирду это только подтверждают.

— Вы размечтались! — Махе прижал ладонь с тупыми когтями к груди. — Я всего лишь капитан, и то, что вы просите, — не в моих силах.

— До свидания. — Пианфар развернулась и оскалилась на толпу, загородившую ей путь к выходу. — Вы их отодвинете, или мне сделать это самой?

— Я выпишу вам аккредитив, — сдался Золотозубый.

Пианфар взглянула на него и протянула руку. Золотозубый кивнул одному из стоящих рядом махенов.

— Пишущий прибор, — потребовал он, и тот поспешно исчез во внутреннем коридоре, шлепая босыми ногами по полу.

— Вот так-то лучше, — сказала Пианфар.

Золотозубый ухмыльнулся, взял табличку, принесенную ему запыхавшимся ассистентом, достал палочку и что-то написал, затем снял с нагрудного ремня печать и приложил ее к написанному. Табличка превратилась в официальный документ, который он протянул Пианфар.