Нерея еще дважды подходила к столу, чтобы наполнить кубки Властей напитками Эдема из неиссякающих кувшинов. Наступила полночь, и все семнадцать лун — двенадцать, проявленных во всех мирах, и пять, принадлежавших тонким мирам, — поднялись в зенит. Пришло время силы.

Среднее кресло справа пустовало.

Он стремительно несся сквозь промежуточные миры. Он никуда не спешил — он просто любил скорость. Малиновый плащ Ариндаль бился по ветру за его плечами, ослепительно белая рубашка Сейдула вздувалась пузырем на спине и трепетала вокруг колен, а братья Трапабаны — крылатые сандалии — прижали к бокам острые серповидные крылья, которые выпускали на самых высоких скоростях. Они обожали такие полеты не меньше своего хозяина.

Веревка, повязанная у него на поясе, вела себя несколько иначе, чем это было принято в семействе веревок. Это была красиво сплетенная веревка с узлом на одном конце и с кисточкой на другом, шелковистая, полупрозрачно-белая, довольно-таки толстенькая, хотя и не настолько, чтобы не колыхаться под буйным потоком встречного ветра.

Тем не менее она и не думала трепетать на ветру. Узелок на ее конце, который она, видимо, считала головным, был приподнят наподобие змеиной головки и всматривался навстречу движению. Хвостовой конец с кисточкой иногда возбужденно взмахивал, но отнюдь не под влиянием воздушного потока. Веревка любила такие полеты не столько за скорость, сколько за хороший обзор, открывавшийся сверху. Она всегда была любопытной.

А посмотреть здесь было на что. В отличие от тонких миров, где жили только высокие сущности, эти миры кишели различными формами жизни.