— Возмутительно! — поморщился Маг, глядя на эту пару, которая прошла совсем близко, но так и не заметила его. Он провел рукой по голой икре самки, та вздрогнула и с подозрением покосилась на высокую траву под ногами. Видимо решив, что задела ногой за стебель, она успокоилась и заговорила с самцом короткими, нескладными фразами из одного-трех слов. — Скопировать для пары животных свою внешность и внешность своей любовницы! Интересно, знает об этом Император? И зачатками разума рыжий их, кажется, тоже наделил. Неудивительно, что небольшими, если он творил их по своему подобию.

— Брось возмущаться, — посоветовала ему веревка. — Сам как будто никогда не творил никакой чепухи.

— Ну, творил, — признал он. — Но я никогда не делал ее по своему образу и подобию. По-моему, это кощунство — наделять совершенную форму убогим содержанием, да еще создавать ее из плотного вещества. Такая форма заслуживает божественной искры.

— Божественную искру нельзя использовать в работе. — Веревка повернула узелок вслед прошедшим мимо животным, которые направлялись к двум растущим посреди поляны деревьям. — Но если они вдруг съедят плод с одного из этих деревьев… Какая неосторожность — оставлять их здесь без присмотра.

Маг весело засмеялся.

— Плоды с этих деревьев — самые невкусные из того, что растет в саду, — сказал он. — Умышленно, наверное, чтобы никто зря не ел. Но хотелось бы мне увидеть физиономию рыжего, если это случится!

— А что, по-твоему, тогда случится? — полюбопытствовала веревка.

— Ну, если они съедят плод с древа бессмертия, то ничего особенного. Получатся две бессмысленные бессмертные зверюшки. Кажется, они безвредны, тогда пусть живут в саду до конца пробуждения — кому они помешают? Все равно они потом не проснутся — после ночи Единого просыпаются только творцы. Но если они съедят еще и плод с древа познания добра и зла, вот тогда… — Он не договорил фразу, пожав вместо этого плечами.