Но огненно-рыжий не уступал. Он взбирался на подъем по пятам за двумя первыми и все время искал возможность протиснуться между ними. Его настойчивость была понятна — остаток пути наверху был слишком короток, чтобы он успел выиграть там целый корпус. Но тропа нигде не расширялась, а до конца подъема оставалось совсем немного.

Рыжий предпринял отчаянную попытку обойти соперников по внешнему краю. Он прыгнул на крохотный, нависавший над обрывом выступ, чтобы следующим скачком вырваться вперед, но камень оказался слишком непрочным и обвалился под его копытами. Обломки полетели вниз с обрыва вместе с неудачливым скакуном, а двое первых продолжали бороться за победу, так и не заметив случившегося позади.

Гость кентавров вскочил было на ноги, но тут же сел обратно. Это были не его творения, он был здесь только гостем. По законам творцов он не имел права вмешиваться в жизнь чужих творений — она считалась личным делом каждого творца. Неподвижное пятно шкуры упавшего участника огненно-рыжей точкой маячило под обрывом. В табуне засуетились, несколько мужчин отделились от толпы и побежали по склону к упавшему. Вороной и гнедой выбежали на верхний край обрыва и понеслись к площадке — грудь в грудь, точно так же, как поднимались по тропе. Оба хрипели и упирались, до последнего мгновения было неясно, чья возьмет — мощь зрелости или ярость молодости. На последних шагах вороной оказался чуть крепче, его хватило на рывок, и он обошел своего соперника на грудь.

Оба судорожно дышали и едва держались на ногах.

С тропы один за другим начали появляться остальные участники скачки. Первым отдышался вороной — победители приходят в себя быстрее, чем побежденные. Торжествующе вскинув голову, он подошел к вождю за своей наградой.