- Да, что и говорить, милый юноша. Видите, я даже не могу сказать "я", потому что...

Потому что это был не я, какой-то другой человек, и этот другой становился все меньше похож на человека. Трупов голубей и крыс на улицах города было слишком мало для того, по кому психушка рыдала горючими слезами.

Поэтому он стал покупать в зоомагазинах мышат и цыплят. Открутив бедолагам головы, подбрасывал еще теплые трупики в сумки.

Но ему это мало помогало. Ненависть к женщинам дошла до такой степени, что от одного стука высоких каблуков его начинало трясти, а от запаха женских духов у него темнело в глазах и начинались рвотные спазмы. Вид уверенных в себе, счастливых, хорошо одетых женщин заставлял его непроизвольно сжимать кулаки. Да, он ненавидел женщин, но сильнее женщин он, вернее, то, что осталось в нем от меня, ненавидел себя самого. Я еще не настолько сдвинулся, чтобы не понимать в те редкие минуты просветления, когда ненависть отступала, что зло - не в женщинах, а во мне самом, в том, кем я стал. И я начал бояться его. Он уже был убийцей. Пока что это были только животные, но кто знает, что могло случиться дальше...

А случилось то, что до сих пор остается для меня загадкой - причин я не могу ни вспомнить, ни понять. Однажды я, против обыкновения, пришел домой днем, не снимая ботинок, прошел в кухню, зажег огонь на плите, вынул из кармана куртки ножницы и, обмотав лезвия полой куртки, поднес ручки к огню. Когда они раскалились, я приложил их к тыльной стороне руки и держал, пока от боли не свалился без сознания.

Молодой человек стряхнул пепел с сигареты, потянулся к стакану кока-колы, и Вадим увидел на его левой кисти, между запястьем и большим пальцем, два глубоких полукруглых рубца.

- В тот день я в сознание так и не пришел - подскочила до сорока градусов температура, начался бред. В бреду мне мерещился тот, другой, который продолжал свою охоту на женщин. Но я был всего лишь сторонним наблюдателем, он больше не был мной. Когда я окончательно пришел в себя, мне решились сообщить два известия. За время моего беспамятства выяснилось, что я отчислен из института и призван в армию. Несчастья оказались спасением. Спасибо армии.