Рубос понимал, что ему не следует очень уж мешать Сухмету, который вел собственную игру, но не удержался. Отчетливо, так, что было слышно во всех углах помещения, но все-таки и не в полный голос он произнес:

– Мы еще не вошли во вкус, колдун.

Хифероа посмотрел на Рубоса яростным, горящим взглядом. Сухмет отчетливо представил себе, что в них вот-вот загорится красный демонский огонь, и тогда жажду крови этого существа будет трудно подавить. Поэтому он довольно поспешно произнес:

– Мой друг хочет сказать: мы не ищем нового господина. Мы явились как послы… Если угодно, послы, взывающие к доброй воле.

Хифероа дрогнул бровями, пытаясь изобразить веселье. Но, должно быть, он так давно смеялся последний раз, что забыл, как это делается, и у него ничего не получилось.

– Странное выражение – добрая воля, ты не находишь, старик? Он подразумевает, что имеется и злая воля, и, вероятно, какие-то иные образцы воли… Мне не нравится то, что ты сказал. Если ты не пришел с покорностью в сердце, тебе здесь делать нечего.

На последних словах голос Хифероа затвердел, как река покрывается льдом, который уже не всякая сталь может проломить.

– Странное дело, те, на входе, тоже сказали, что мы должны убираться, – снова вмешался, на этот раз погромче, Рубос. – Но теперь их пепел ссыпается в пропасть.

Хифероа понял, что суровыми взглядами пришельцев не пронять. «Он забыл не только о веселье, но и о мужестве некоторых людей», – решил Рубос.

– Это угроза? – спросила ласковым голосом Гепра, поскольку пауза действительно затянулась.

– Ну что ты, смертельно прекрасная Гепра. – Сухмет вежливо поклонился, но, так сказать, с отчетливым западным акцентом. – Рубос просто позволил себе вспомнить кое-что.

– Хорошо, – продолжила, наверное, уже Держательница Ближнего Покрывала Хифероа, – что вы хотите просить у нашего господина?

– Мы пришли требовать трон, украденный некогда из оазиса Беклем, который еще несколько раз менял владельца и оказался, как показали мои изыскания, здесь, в твоем дворце, великолепный Хифероа.