Птица Сроф вдруг опустила полупрозрачную пленочку на глаза, словно собиралась спать. Это заставило Рубоса напрячься, потому что стало ясно – она чего-то ждет.

– Почему ты решил, что он находится у меня? – спросил Хифероа.

Рубос простодушно развел руками:

– Да потому, что он просто где-то тут.

Колдун перевел взгляд на мирамца. Глаза его стали узкими, как лезвия магадирских кинжалов, после которых, как рассказывают, не всегда даже кровь выступает на коже – настолько тонко они режут.

– А на каком основании ты пришел требовать что-то?

Сухмет кратко, но толково изложил все позиции требования, разумеется в собственной интерпретации. Рубос признал, что в этом зале с хорошей акустикой перед колдуном и его подручными вся история звучит весьма убедительно. Если, конечно, она могла тут кого-то хоть в чем-то убедить.

Тогда Хифероа потер коленки, словно хотел убедиться, что после рассказа Сухмета они все еще остаются при нем. Должно быть, очень уж явно он припомнил времена, о которых рассказал Сухмет.

– А если я скажу нет?

– Тогда мне придется, невзирая на твою волю, обыскать этот дворец, – спокойно и рассудительно проговорил Рубос. Теперь он не считал нужным понижать голос.

– Даже так? – удивилась Гепра. Впрочем, она с самого начала знала, что так получится.

Сухмет кивнул, опять по-западному. Чувствовалось, он очень хочет подчеркнуть свою непохожесть на тех существ, с которыми вел переговоры.

– Именно так, – подтвердил Сухмет, чтобы его поняли правильно.

– Тогда… – Хифероа задумался, но каждому стало ясно, что игры кончились. Внезапно он вскочил на свои недавно приобретенные ноги и указал на пришельцев пальцем: – Взять их! И казнить на моих глазах самой лютой смертью!

Тут же из потайных дверей, открывшихся по всему залу, стали выскакивать стражники.