- Твой сын изо всех сил старался не заснуть, - оживленно рассказывала Элин, следя за каждым движением мужа, - Он даже пытался придерживать веки пальцами. Он здоров и даже за такое короткое время немного вырос - спроси у Кадфаэля. Жиль уже пошел и не плачет, если упадет. - Она не предложила разбудить и принести сына. Сегодня такой день, что не до ребенка, даже очень любимого.

Закончив ужин, Хью откинулся на подушки и широко зевнул. Затем улыбнулся жене и неожиданно привлек ее к себе. Констанс унесла поднос и вновь наполнила кубок, затем тихонько прикрыла дверь комнаты, где спал Жиль.

- Не беспокойся обо мне, любовь моя, - сказал Хью, прижимая к себе Элин. - Просто я весь день был в седле, да и пару синяков заработал. Мы падали и ушибались, как Жиль, а подниматься ой как непросто! Я привел обратно многих из тех, кто ушел с нами на север, но не всех - увы, не всех! И с нами нет шерифа - нет Прескота! Надеюсь, что он не убит, а захвачен. Понятия не имею, кто взял его в плен - Роберт Глостерский или валлийцы.

- Валлийцы? - переспросил Кадфаэль, навострив уши. - Как так? Ведь Овейн Гуинеддский никогда не сражался за императрицу. Зачем ему ввязываться в драку теперь, если он всегда держался в стороне и только выигрывал от этого? Не такой он дурак! Зачем ему становиться на сторону одного из своих врагов? Да он скорее предоставит им возможность перегрызть друг другу глотку!

- Вот слова доброго монаха-бенедиктинца! - воскликнул Хью, улыбнувшись, и не без удовольствия заметил, что Кадфаэль покраснел. - Нет, сам Овейн рассудителен и обладает здравым смыслом, но, к сожалению, у него есть брат.