- Здесь! - Я воткнула лопату в сугроб. Передние ряды алчущих зрелища селян попятились, Навару спустили на землю.

- Какая же это могила? - недоуменно почесал в затылке староста. - Ни креста, ни надгробья...

- Кто ж ему, кровопийце, надгробье смастерит? - парировала я. - А крест упыри на дух не переносят, сами знаете.

Я специально выбрала свободный от могил участок - не стоит тревожить покой мертвых даже ради увеселения живых. Пусть Навара попотеет, вскапывая скрепленную морозом и березовыми корнями целину.

- Пущай копает, - скомандовал все тот же неулыбчивый кузнец. - Солнце скоро вниз покатится, а земля и без того мерзлая.

Селяне затаили дыхание.

Навара повертел в руках лопату, неуклюже попытался снять ею верхний пласт снега, но ржавое железо лишь скользнуло по толстой корке льда.

- Скажите, уважаемая, а это принципиально, кто будет копать? Может, возьмемся за лопаты всем миром? А там уж я не оплошаю, выйду на упыря один на один.

- Исключено, - мстительно сказала я. - Упырь - это как хлебная опара, его не должны касаться чужие руки, иначе не поднимется.

Женщины одобрительно зашушукались, признавая во мне знатока кулинарных тонкостей. Навара представил поднимающегося из кадушки упыря, смачно сплюнул и тюкнул лопатой по снегу, как ломом. На сей раз ему удалось пробить в ледяной корке узкую щель.

Я посмотрела на солнце. И правда, оно больше не поднималось над горизонтом, заметно кренясь вниз, на закат. Времени оставалось в обрез. Жаль, я так и не увижу, чем увенчается каторжный труд Навары.

- Помните, Навара, ровно в полночь упырь начнет оживать! - зловеще провыла я, стараясь нагнать как можно больше страху на селян. Ветер взъерошил мои длинные рыжие волосы, в черной глубине зрачков зажглись алые искры. - Сначала он откроет глаза... Потом протянет к вам свои холодные когтистые лапы...