Трактует воровской закон так, как ему выгодно. Тратит бабки не грев зон и не на общее благо, а на свои удовольствия. Многим это не нравится. Многим… Но пока все молчат. Шушукаются промеж собой, но не дозрели до открытой предъявы. Ведь еще буквально пару лет назад Стилет был в полной уважухе, ни одного косяка не допускал, пользовался непоколебимым авторитетом. А как все изменилось! И одно тому объяснение — деньги. Нет, что ни говори, а мудрые люди писали воровской закон в двадцатые-тридцатые годы. Вор не должен иметь дома, не должен быть связан семьей, не имеет права на собственный капитал… Иначе он из вора переродится в барыгу, которого ничего, кроме наживы, не интересует. Вот Стилет и переродился!

Вензель плюнул в форточку. Бросил следом окурок. Провел ладонью по голове. Однако, отвлекся. Дело сейчас не в Стилете. Со Стилетом все ясно. Дело в этом, со шрамами. Вензель не знал ни имени, ни погонялова этого человека. Но догадывался, кто он такой. И эта догадка сильно не нравилась. Заставляла насторожиться. Неспроста он появился в загородной резиденции Стилета именно тогда, когда на сходняке решалась судьба Кости-Знахаря. Неспроста… Появился и чего-то ждал. Понятно чего — окончания сходки. Чтобы по ее результатам получить инструкции от Стилета.

Эх, бля, как бы не было поздно!

Вензель схватил сотовый телефон, торопливо набрал номер Славы-Крокодила. Потянулись гудки. Слава не отвечал. Наконец, автоматика разорвала соединение. Матерясь, Вензель принялся звонить Михе Ворсистому…

* * *

Слава поставил свою серебристую «ауди» на парковку неподалеку от дома, забрал с заднего сиденья пакет с продуктами, которые полчаса назад закупил в супермаркете, и запер машину. Открыл баночку пива, сделал два мощных глотка и замотал головой от удовольствия:

— Хор-рошо, блин!

Не торопясь, направился к выходу. Ворота были открыты. В будке охраны горел яркий свет, чернели в окнах фигуры сторожей, уставившихся в телевизор. Один встрепенулся, повернул голову. Слава отсалютовал ему рукой, в которой было пиво, крикнул: