Одни за то, чтобы Знахаря замочить, а лавэ распилить по справедливости. Другие предложат Знахаря короновать, а фишки пустить на общее дело. Голосов будет примерно поровну. Те, кто за первый вариант, не будут, сам понимаешь, сильно настаивать. Все-таки думать — это одно, а озвучить такое стремное предложение — совсем другой коленкор. Так что решение наверняка отложится. Сойдемся на том, что надо установить со Знахарем нормальную связь. Людей к нему послать авторитетных, поговорить обстоятельно…

Стилет остановился. Выдержав паузу, заговорил, не глядя на Стержня. Заговорил тише, чем прежде. Но значительно тверже.

— От этого Знахаря одни геморрои. Одна история с общаком чего стоит! А после этого?… Нырнул у нас, вынырнул за границей… Где он был, какие делал дела? Отслюнявил нам долю малую и считает, что я должен радоваться? Слишком много на себя берет пацан! Не по делам много берет… Он еще только вчера вернулся, а я уже чувствую, что всем нам головняк будет такой, что мало не покажется! А ведь после его исчезновения, когда с мусорами устаканилось, мы жили очень спокойно… Короче, со Знахарем будем решать. Вечером поговорим. Поболтайся где-нибудь здесь, только не мозоль людям глаза. Люди разные соберутся, не надо, чтобы они лишний раз тебя видели. Сам ведь знаешь, как некоторые к тебе относятся.

Стержень кивнул. С тех пор, как Стилет приблизил его к себе, сделал кем-то вроде личного исполнителя особо деликатных поручений, многие из братвы стали обходить его стороной. Одни считали за выскочку, другие просто побаивались, не без оснований считая, что с ним надо держать ухо востро. Что он будет продолжать улыбаться, даже сжимая за спиной пистолет со взведенным курком.

— Отдохни, расслабься, — Стилет похлопал Стержня по плечу. — Предчувствие у меня, что с завтрашнего дня расслабляться тебе долго не придется. Ну, после все обговорим!

Стилет, уже занятый мыслями о предстоящем толковище, хотел отойти, и Стержень поспешил сказать: