Безымянный взял ее, высморкался и сказал:

- Я назову себя... - И в ужасе застыл.

Тот, кто был рядом, ласково смотрел на него.

- Как я могу назвать себя, если не знаю, кто я такой?

- Как же ты узнаешь, кто ты такой?

- Если бы у меня что-нибудь было... Если бы я что-нибудь сделал...

- И благодаря этому считался существующим?

- Ну конечно!

- Эта идея мне не приходила в голову. Но в таком случае не важно, какое имя у тебя будет, подойдет любое; в конце концов, имеет значение лишь то, что ты делаешь.

Безымянный встал.

- Я буду существовать! - твердо заявил он. - Я назову себя Ральф.

Джинсы плотно обтягивали его сильные ноги, шея была повязана платком, густые вьющиеся волосы взмокли на висках от пота. Стоя спиной к Аманде, он постучал по башмаку кнутовищем. Она в своем стареньком сером платьице сидела в густой тени пеканового дерева. Он стоял на самом солнцепеке, разгоряченный, сердитый.

- Ну и дура же ты, - сказал он.

- Почему это, мистер Ральф? - Веселый певучий голос, южный выговор. - Я всего лишь чуточку норов показываю.

- Ты ведь должна, верно, понимать, что мне, янки, принадлежит вся земля в этой округе! Да и вся эта страна принадлежит мне! И ферма твоя по сравнению с моей - все равно что грядка с арахисом на огороде у кого-нибудь из моих черномазых!

- Ничего подобного! Не хотите ли присесть в теньке, мистер Ральф? Уж больно там распалились, на солнышке-то.

- Что ты себе позволяешь! - прошипел он, оборачиваясь. И увидел ее белокожую, как лилия, в стареньком платье; ее кожа будто светилась в тени огромных старых деревьев. Белая лилия! И вдруг он упал к ногам Аманды, страстно сжимая ее в могучих объятиях. Аманда затрепетала.

- Ах, мистер Ральф, - слабо вскрикнула она, - что все это значит?

- Я мужчина, Аманда, ты женщина. Мне вовсе не нужна твоя земля. Мне всегда была нужна только ты, моя белая лилия, моя маленькая бунтовщица! Ты нужна мне, Аманда! Скажи, что станешь моей! Выйдешь за меня?