Между тем Малдер добрел до валяющихся на полу листков бумаги и принялся прикидывать, как именно они могли оказаться так далеко от стола. Листки были практически не смяты и во время драки Ашера с убийцей в угол попасть никак не могли - Ашер до стола дойти явно не успел, он погиб возле самой двери. "А скорее, именно от удара головой о дверь", - подумал Малдер, взглянув на промятую, как картон, дверную доску. Возможно, едва Ашер вошел, преступник прыгнул на него со стола... Нет, далековато... Но тогда понятно, как в углу оказались бумаги, - убийца, взобравшись на крышку стола, на них наступил, и, когда он прыгнул к двери, листки отбросило как раз в угол. Возможно, на них даже остался отпечаток обуви...

Малдер нагнулся и принялся рассматривать лежащий сверху листок бумаги. Следов обуви на нем видно не было, только какая-то тонкая металлическая стружка... Малдер вынул из кармана пластмассовый футлярчик, достал из него пинцет и подобрал стружку. "Как будто из-под сверла", - подумал Малдер. Интересно, что здесь могли сверлить после убийства - стружка-то лежит поверх бумаги... Он поднял взгляд вверх по стенке и вдруг понял, что это за стружка и откуда она упала. Точно над разбросанными документами на высоте шести с небольшим футов зияла посаженая на винты металлическая решетка вентиляционной магистрали.

Во время озарений, подобных посетившему его в этот миг, Малдер начисто терял связь с внешним миром. Вернее, внешний мир для него сужался до двух-трех интересующих его объектов, прочие же предметы - одушевленные и неодушевленные - уходили как бы в небытие. В такие мгновения Малдер действовал как сомнамбула, не замечая ничего вокруг. Он мог, например, попытаться пройти в дверь, не открывая ее, - и, что поразительно, обычно ему это удавалось. Наиболее непосредственные сослуживцы в подобных ситуациях невольно начинали в его присутствии говорить о нем в третьем лице.