В стакан Ваймена скатилась слеза.

- Черт побери этого человека, - пробормотал он. - Гори он в адском пламени. Пусть ему будут ниспосланы вечные муки. Он один во всем виноват. Могу поспорить, правительство Франции превозносит его за это. Я могу поспорить на какую хотите с-с-сумму, он писал свои книги и в-в-выступал перед публикой с определенной целью.

- О ком вы говорите? - поинтересовался Бейли.

- Ну, вы знаете. О, профессоре. Французе. Не могу пр-ро-изнести его чертово имя. Ну, тот, с идеями о защите сумасшедших.

- Постойте. - Бейли оцепенел. Он замер в той позе, в которой сидел. По коже побежали мурашки. - Не имеете ли вы в виду Мишеля Шансона д'Уазо?

- Тьфу! Он, именно он. Шансонг Двазо. Могу поспорить, он на самом деле был китайским агентом, с таким-то именем! Он знал, что наша большая, сентиментальная, мягкосердечная, заботливая страна воодушевится его идеями, бросится их воплощать - бросится в кучу н-навоза. Он один нас погубил. Погубил мою программу. Погубил мою страну. Теперь мы ни черта больше не можем делать, мы можем только заботиться о г-горстке бесполезных чокнутых бездельников. - Ваймен поднял свой стакан. - За погибель Шансонга Двазо!

- Нет, - Бейли резко поднялся. Его стул с грохотом упал.

- А? - заморгал Ваймен.

"Я не должен позволять себе сердиться", - подумал Бейли. - "Я еще не совсем в порядке. Они мне сказали, что я должен быть осторожен, не возбуждаться, постоянно контролировать свои эмоции, пока не окрепнут нервы". Но, тем не менее, ярость росла, обдавая его холодом, вызывая тошноту и дрожь. Он сказал с вызовом:

- К вашему сведению, я один из этих бесполезных, чокнутых бездельников.

- Что? Вы?

- Не верите? - Бейли вынул из брюк бумажник. (Он им говорил, что ему не нужен такой дорогой костюм, но они сказали, что моральное состояние играет важную роль в выздоровлении.) Он раскрыл бумажник и показал карточку, удостоверяющую его как психически больного человека.