- Меня выписали сегодня утром, после пяти лет лечения в государственной клинике в Напе, - сказал он. - Я был полезным членом общества до тех пор, пока не заболел. Но потом я прошел через такой кошмар, который вы себе с вашим самодовольством и ограниченностью не можете и представить. В Напе меня спасли. Более добрых людей я не видел. Насколько позволяли их знания, они починили мой ум. Сейчас я нахожусь на амбулаторном лечении. Когда я полностью выздоровею, - надеюсь, в конце концов так и будет, - я опять буду работать. И я с радостью буду платить налоги, чтобы помочь тем, кто не совсем здоров.

- Н-но... - Ваймен пытался что-то сказать.

Бейли его перебил:

- А как, вы считаете, должна была реагировать страна? Последние двадцать лет количество психических заболеваний возрастало экспоненциально. Что-то нужно было делать. Чтобы вы выбрали? Убить нас, обработать наши мозги? Посадить нас в тюрьму, уморить нас голодом? Можно было поступить и так. Но я, вместе со многими миллионами своих собратьев, я говорю: слава Богу, что Шансон д'Уазо показал нам милосердный путь решения проблемы, а вы... будьте прокляты!

Он выплеснул содержимое своего стакана в лицо Ваймену.

- Бармен! - заверещал Ваймен. - Вы видите, что он сделал. Вы видите, что этот иждивенец, сидящий на шее общества, что этот псих сделал?

- Следите за тем, что говорите, - ответил бармен. - Ведь у него удостоверение? А закон говорит о том, что мы должны быть снисходительны к таким людям.

- Правда? - воскликнул Бейли. Довольный, он схватил стакан Ваймена и вылил остатки содержимого Ваймену на голову.

- Эй, - сказал бармен. - Имей совесть, приятель, мне придется все это убирать.

Бейли повернулся на каблуках и с достоинством вышел.

Бриллиантовые солнечные лучи заливали улицу, обрушиваясь с безоблачного неба, наполненного ветром и чайками.