— Ксани, я же просил не приходить сюда.

— И кто возразит жрице?

— Жрице Ллос — никто, а вот тебе…

— Всё, прекрати ворчать, — несносная юная жрица всплеснула руками. — Ты — редкостный зануда.

— А я и не спорю. Что случилось?

— Неужели я не могу просто навестить любимого брата?

Любимый брат, подбиравший с пола тома заклинаний, косо посмотрел на Ксани. Девушка была невысокой и крепкой, гибкой и красивой — и опасной, словно ядовитая змея. Ничего обманчиво-наивного не было в ней, скорее, наоборот, всё — и убранные в высокий хвост серебристые волосы, и пронизывающий янтарный взгляд, и упрямый очерк пухлых губ, даже порывистые резкие движения и жесты — говорило о сильном и решительном характере. Это было привычно для женщин дхаэроу… за исключением одного: в Ксани (во многом благодаря брату) не чувствовалось ни грана противоестественной жестокости и садизма, желания причинять боль живым существам…

И сейчас совершенно ясно было, что эта чернокожая красотка врет. Причем нагло…

— …и непонятно, с какой целью, — закончил тираду Иззмир, взирая на сестру сверху вниз.

— Я… хотела с тобой поговорить. Иззмир, ты и я — мы не такие, как все.

— Похоже на то.

— Ты не задумывался, что, быть может, существуют еще дхаэроу с такими же намерениями — не только среди…

— Цыц!

Иззмир, костеря свою неосторожность, накарябал вызывающий круг на пыльной поверхности стола, и в темном клубе дыма явился скелете с пустыми глазницами, одетый в темно-синий балахон с капюшоном — демон песков, Безъязыкий.

— Что ты хочешь, Вызывающий?

— Как всегда, не задавай глупых вопросов.

Демон покорно кивнул и растворился серой дымкой, окутав стены кельи. Эта пелена была абсолютно непроницаема, что обеспечивало безопасность младшему поколению Кенррет.

— Не только среди мятежников, но и в городе, — как ни в чем не бывало, продолжила Ксани. — Им просто не хватает смелости — или про другим причинам, но они остаются здесь. Неужели ты не хотел бы всё изменить?