— Как?

— Можно начать с одной семьи — например, с нашей. А затем к нам присоединятся остальные. Нужно… Иззмир, нужно сменить главу дома. Да что с тобой?!

Лицо Иззмира превратилось в сумрачную маску, а голос тал глух и равнодушен.

— Это не выход.

— Но почему? Это обычная практика. Только подумай — сколько дхаэроу пойдут за тобой…

— Чтобы захлебнуться в крови, да? — Иззмир отвернулся, кусал губы. "Неужели сестра станет такой, как все?" — Кто с тобой говорил, сестра?

— Со мной? — тихо повторила Ксани. У неё хватило совести отвести взгляд от напряженной фигуры брата.

— Умоляю, скажи, что мысль об убийстве Матери пришла в голову не тебе.

— Но… нет. Я говорила с Кирхой и Ксандаром. Они считают, что Мать желает твоей смерти.

— А, ага.

— "Ага"?! И то всё, что ты скажешь? Слизняк! — в бессилии закричала юная жрица, сжимая кулаки. — Она и Скъяви — тебя убьют с твоими глупыми идеалами!

— Глупыми, да? — переспросил брат, упорно не желая встречаться взглядом с Ксани. — пусть так. Уходи… а то вдруг тоже поглупеешь.

Тяжелое молчание повисло между ними, лишь сухо шуршал серый дымок, вызванный Безъязыким. Ксани плакала, ен скрывая жгучих слез — всю жизнь она пыталась понять своего странного брата, защитить его, такого нелепого и беспомощного, от козней старших.

— Ксани, прости… Что же ты, малышка? Не плачь.

Ледяной Клинок, тепло сердца которого плавило душу жрицы, обнял сестру. В конце концов, младшая просто поддалась интригам брата и сестры — и всё. По крайней мере, Иззмир пытался в этом уверить себя.

— Но тебя же убьют, — пыталась донести угрозу девушка, но из-за всхлипываний получалось это совсем жалко. — Мать подстроит так, что в патруле на тебя нападут подземные чудища, и ты погибнешь, якобы случайно.