— Сестра. Жрица Восьмиглазой. Старшая Жрица, — лениво перечисляла женщина, глядя поверх белобрысой макушки брата. — Но не смей произносить моё имя своим нечистым языком… мужчина.

Хрип полузадушенного дхаэроу несколько удивил Жрицу.

— Ах да… свободен. Я готова выслушать твои извинения… позднее. Сначала — расскажи мне об успехах Желтоглазого.

— Он… да, он делает успехи, — Ксандар потер жестоко саднящее горло. — Любимое оружие — скимитары. Он ловок, усерден, быстро перенимает науку. И… не зря ему Мать подобрала такое имя! "Чародей, который скрывается". Не лицо, а маска — идеально хладнокровный… змееныш.

Женщина улыбнулась — этого самца беспокоило только то, что ученик мог превзойти своего учителя.

— Это хорошо. Подбери ему другого наставника — которого мальчик не сможет ранить… В магии, кстати, он тоже весьма неплох. Ллос знает, на кого делать ставки: через три года Иззмир будет учиться в Чародейской Академии. И продолжит занятия с мастером-оружейником.

— У тебя грандиозные планы, — не сдержался Ксандар.

— Учись, — милостиво разрешила Ллос. — А пока я хочу, чтобы ты объяснил младшему еще кое-что.

— Да, Жрица Восьмиглазой?

— Этот его "любимец", нетопырь…

Чернокожий мальчик дхаэроу, с убранными в жидкий хвостик серебряными волосами сидел в углу своей каморки, видимо, по ошибке, называемой "покоями".

Слишком высок, но ладно сложен, без подростковой угловатости, с непривычно мягкими чертами лица. И — проклятая радужка цвета расплавленного золота!

Иззмир сосредоточился, собрал рассыпанную в мире энергию и создал четыре шарика света — два алых, как загадочные рубины в глаза статуй богов, и два желтых, отвратительного цвета — глаза выродка.

Впрочем, эти глаза лучше переносили воздействие света — но как это могло пригодиться в будущем, юный маг не понимал.