Но случилось невероятное. По пути в космопорт в день вылета ты попал в автокатастрофу, и дальше все произошло столь стремительно, что я оказался бы не в силах что-либо изменить, даже если бы и успел сориентироваться в ситуации. Пока тебя везли в травматологический институт, пока делали операцию, пока боролись за твою жизнь, Служба Обеспечения делала свое дело. За мной явились прямо в лабораторию, под звуки сирен отвезли прямо в космопорт и всего за двадцать минут до старта посадили на борт "Акона". Менять хоть что-то было уже поздно. Я едва успел пройти на свое место и пристегнуться, как того требовала инструкция, и в этой суете и спешке у меня не осталось ни одной свободной минуты для того, чтобы разобраться в происходящем. А потом думать и сожалеть было уже поздно.

И все же, даже если бы я как и остальные пассажиры "Акона" считал полет к оритам высшим из благ, которых может удостоиться человек, я и тогда не чувствовал бы себя счастливым. Единственное, что утешало меня при мысли о покинутых на Глейе близких, которых мне не суждено было увидеть, была мысль о положенном по закону обеспечении, которое они будут теперь получать. Вы - ты и тебе подобные - хорошо позаботились о своих благах, Рангул. Пенсия близким Достойных, покинувших Глейю на "Аконе", намного превышает те деньги, которые я мог бы заработать честным и упорным трудом. Но разве способна пенсия заменить близкого человека, который жил рядом - и вот все равно что умер? Даже если знать, что человек этот жив, что летит он к таинственной и недоступной пока для простых смертных Ори, где, быть может, сумеет приобщиться к Высшим Истинам великих оритов и стать одним из них - даже если и знать все это, потеря любой связи с Достойным для близких равносильна его гибели.