Если бы полет к Ори не длился так долго, я бы наверняка не задавался сейчас подобными вопросами. Меня постигла бы тогда судьба всех остальных Достойных, и черепа наши лежали бы сегодня по соседству, улыбаясь друг другу. Но у меня хватило времени все хорошенько обдумать еще там, на "Аконе". Три с половиной месяца - достаточный срок, чтобы понять очень многое, даже если не знаешь основного. И я не терял этого времени даром. По чести говоря, у меня и выхода-то иного не было. Думать - единственное занятие, которое мне оставалось в вакууме, которым, наверное даже неосознанно для самих себя, окружили меня мои невольные попутчики. Не мог же я, в самом деле, присоединиться к их бездумному времяпрепровождению, к этим оргиям и разврату, которым предались они с самого начала полета, еще не став оритами, но с легкостью сбросив тесную для себя оболочку обычного человека, вынужденного подчиняться необходимым условностям. Хотя, если вдуматься, вы и на Глейе не очень стремились подчиняться этим условностям. Вы требовали подчинения от нас, а сами... Мы же не слепые, мы все видели и обо всем знали. Но нам в жизни хватало иных забот, кроме обсуждения ваших нравов. Чем-чем, а заботами ты и тебе подобные снабдили нас с достатком.

Итак, мне не оставалось иного занятия - только думать. И я думал. Думал между приступами острой тоски по ближним и по Глейе, думал во время этих приступов, чтобы не кричать от душевной боли, думал днями напролет и ночами, когда без сна валялся на своей койке, думал, думал и думал. И главной отправной точкой моих размышлений был вопрос: почему вот уже скоро полторы сотни лет, как не имеем мы никаких иных свидетельств существования и деятельности оритов, кроме ежегодного прилета "Акона"? "Акона", который из года в год становится все дряхлее, но тем не менее исправно увозит на Ори все новые и новые группы Достойных.