После двадцатиминутной артподготовки штурмующие пошли в атаку. Как-то очень быстро смяли первую линию обороны и теперь потихоньку подбирались к самому Паттону, что сидел в кабинете, под большим портретом Трумэна, и никак не мог понять, что ему предпринять. Как оказалось, обороняться солдаты США, привыкшие наступать на более слабого противника, совершенно не умели.

Что-то тяжко ухнуло в коридоре, и раздались крики. Еще удар, и дверь с треском рухнула внутрь. Генерал дернулся и неловко полез в кобуру.

В коридоре топали сапоги, слышалась чужая речь. Паттон торопился, опасаясь не успеть, но проклятый пистолет не желал вылезать, словно оброс уступами и углами, которыми нарочно цеплялся за скрипящую кожу кобуры.

В дверном проеме появились люди в серой форме. Передний держал в руках тяжелый, весом более 100 фунтов пулемет МГ, легко, словно перышко. Мундир немца был забрызган багровым, а глаза, прозрачные, словно вода горного ручья, смотрели жестко.

Но генерал не стал ждать, пока враг что-либо предпримет. Он неловко вставил ствол пистолета в рот и нажал на спуск.

Разочарованных возгласов он уже не услышал.

Нижняя Австрия, город Вена,

Военный комиссариат Советской армии по Австрии

25 июля 1945 года, 16:53 – 17:11

– Разрешите доложить, товарищ маршал!

– Разрешаю, – ответил Конев несколько удивленно. Уж очень серьезное лицо было у генерал-лейтенанта Благодатова. Напряженное и даже немного испуганное.

– Садись, Алексей Васильевич, – добавил маршал. – Что стряслось-то?

– Связь с разведгруппой, отправленной в район Амштеттена, потеряна, – сказал комендант Вены мрачно, присаживаясь на краешек стула.

– Когда? – маршал Конев, освободитель Праги, дважды герой Советского Союза, откинулся на спинку кресла и с интересом посмотрел на подчиненного.