— Последний градус чахотки, — сказал он. — Через пару часов ее не станет.

Умирающая, услышав голоса, приоткрыла глаза с бесцветной радужкой. Даже это слабое усилие вызвало приступ мучительного кашля — из угла рта потекла струйка крови.

— Вы меня слышите? — спросил старый врач, наклонившись к девушке, и когда та чуть опустила веки, сказал: — Я привел доктора Скотта, мисс Зелас. Он создал новую сыворотку, и, я думаю, вам не повредит испробовать ее на себе.

— Мне уже ничто не повредит, — прошелестело в ответ.

Скотт тем временем отломил кончик ампулы и набрал ее содержимое в шприц.

— Надо вводить ее в вену, — негромко сказал он, передавая готовый для инъекции шприц Баху.

Тот кивнул и вынул вялую руку девушки из-под простыни. Обработав место укола спиртом, он ввел иглу в едва заметную ниточку вены. Все это время девушка совершенно не реагировала на действия врачей, даже укол иглы остался, казалось бы, незамеченным ею, что только подтверждало неотвратимость близкого конца.

Дэниел не надеялся, что его сыворотка поможет этому полутрупу и, когда оба врача покинули палату, сказал об этом Баху.

— Я даже не думаю, что ее жизненных сил хватит на то, чтобы заставить сердце разогнать сыворотку по сосудам, — огорченно проговорил он. — Этот моторчик может остановиться в любой момент. Мои подопытные находились все же в более хорошем состоянии.

— К сожалению, только в подобном случае я не нарушаю врачебную этику, разрешив применение непроверенного препарата, — угрюмо ответил ему старый врач.

Они мрачно разошлись по кабинетам, сожалея — один по невольному попустительству, другой — по утраченным возможностям.