Как же! Ведь там, снаружи, так интересно…

Одно радует. Тех, кто все-таки возвращается, причем живым, второй раз за стену никаким калачом не заманишь. Они там были. Они знают. Они видели, каково там снаружи. И больше им туда неохота. Из таких, кстати, получаются хорошие солдаты для нашей армии.

А из тех дурачков, кому нравится ежедневно рисковать жизнью и своей бессмертной душой, получаются хорошие чистильщики.

Поднявшись по лестнице на шестой этаж (не уважаю лифт — слишком уж просто превратить его в смертельную ловушку), я достал из кармашка на поясе ключи. Открыл дверь…

Та-ак. Электричества опять нет. Я чиркнул зажигалкой. С пробками нужно что-то делать… А, нет. Это просто лампочка перегорела. Бывает. Завтра новую вкручу.

Ох, и бардак же у меня.

Только уборку затевать сейчас совсем не хочется. Если честно, то мне вообще затевать ее не хочется. Все равно я сюда, кроме как ночевать, не являюсь. Да и то не всегда.

Так. Куртку — на кресло. Ботинки — под кровать. И пояс туда же. Меч — в угол. Пистолет — под подушку. Раздеваться я не стал. Слишком уж спать хотелось…

Розовый свет зари на горизонте.

Я стою на крыше дома и безмолвно смотрю вдаль. Говорить больше не о чем. Слова уже ничего не значат. Они мертвы. Я стою на крыше и смотрю на расстилающийся подо мной город.

Бесконечные ряды крыш. Запутанные лабиринты улиц и улочек. Миллионы огней, отражающихся в водах застывшего в ожидании океана.

Океан останется неизменным. Волна готовой сорваться с поводка силы не затронет его. Пылающий Свет небес не коснется его никогда. Обещание, данное тысячелетия назад, хранит его мрачные глубины. Океан будет жить вечно. У человечества такой гарантии нет.

У него есть только надежда…

Облокотившись на хлипкие металлические перильца, я смотрю вниз с крыши дома. До земли метров двести примерно пять или шесть десятков этажей. Точнее, не знаю. Не считал. Дышащая холодным воздухом пропасть жадно пялится на меня, ожидая положенной ей жертвы. Но я не боюсь.