— Стрелять из этой штуковины умеешь? — указал он на пулемет.

— А то, как же, Илья Никитич, — обиженным голосом ответил новичок. — Не первый раз в наряде на заставе.

— Во как? Это куда же ты в наряды ходил-то? — насмешливо прищурился Стахов.

Андрей посмотрел на висящую за спиной комбата карту Укрытия, наклеенную поверх никому не нужной живописи в деревянной раме. Там была схема Укрытия, издали напоминающая нарисованное двухлетним ребенком солнце — неровный круг и отходящие от него шесть лучей. Это были тоннели с промежуточными шлюзами, из которых три жирных луча — это транспортные: северный, восточный, и юго-западный, и три тонких — узкие штольни: северо-западный, западный и юго-восточный. Последние раньше служили вентиляционными шахтами, но когда фильтры убрали за ненадобностью, их стали использовать как дополнительные выходы наружу.

— Да только на «юзу» уже раз десять с начала лета в наряд ходил, — как можно бойче ответил Андрей, предполагая, что дежурство в юго-западном кордоне послужит для Стахова отличной рекомендацией. — А на восточный и «юву» раз двадцать, наверное.

— И что? Хорошо на «юзе» спится? — ужалил его ветеран. — Ты только мне не рассказывай по чем в Одессе рубероид, ладно? Знаю я эти ваши дежурства на «юго-западке»: две машины в сутки впустите-выпустите, а потом Тромбон спит, и вы все спите, аж опухнете. Дозвониться к вам все равно, что на тот свет, — отмахнулся Стахов, затянувшись дымом. — Сколько раз стрелял по живым целям-то? Два, три?

— Ну если на заставе, то раз сто наверное, — упорно не желая упасть в грязь лицом, легко солгал Андрей, удвоив свои истинные показатели.

— Сто, говоришь? — вдумчиво повторил комбат. — Значит, вот что. На пулемет тебя пока не поставлю, подстрахуешь если что со своей «пшикалки», — кивнул он на Андреев укороченный АКС. — А придет «Резвый» где-то часа через два, тогда может и постреляешь. Понял?