Двое (трое?..) стоят в тени и едва заметно улыбаются, наблюдая за нашими гаданьями.

* * *

Словесный выпад.

Усталый вызов.

Кто мертв - тот вышел,

Кто жив - тот выждал...

А хочешь - выше!

Проклятье страхом

не меч, не плаха.

Своя рубаха

могилой пахнет.

"Я... Папа! папа!.."

Безглазый идол,

что ты увидел

во мне? Обиду?

Свою ли битву?

...и небыль - былью!

Страх победивший,

взлечу ли выше?

Я - шпажной сталью,

словами вышит!

...я - мертв.

Я - вышел.

* * *

Переодеванья здесь в чести, равно как и маски; точно так же в этом театре с особым чувством относятся к Востоку с его непривычными для Запада философией и культурой. И постановки частенько делают на грани смешения того и другого, словно вопреки Киплингу, - вспомним хотя бы "Нопэрапон", где переплелись две сюжетные линии: средневековой Японии и современного Харькова, театр Но и вполне узнаваемые писатели-фантасты Украины.

В "Нопэрапоне" же, отнюдь не впервые, прозвучала еще одна очень важная для Олди тема - тема ученичества и мастерства, цены того и другого - и обесценивания оных, если... Вот о "если" Олди и говорили, сперва в упомянутом "Нопэрапоне", потом в "Маге в Законе", так или иначе затрагивали тему подаренного могущества (мастерства) в "Я возьму сам", "Богадельне", "Одиссее, сыне Лаэрта". В очередной раз коснулись и в повести "Бледность не порок, маэстро". "Бледность" ведь, при всей антуражной и композиционной несхожести, сильно перекликается именно с "Нопэрапоном" - только здесь бессильный оправдать надежды мастера и отца герой делает другой выбор. Он, надевший на себя не маску, но шлем, решает пользоваться даром бога Квиринуса и после того, как отомстил убийце отца. И безликая статуя (чем не нопэрапон?!..) не одергивает дерзкого смертного, не сумевшего вовремя остановиться. Уж не потому ли, что надевая шлем, Ахилл всякий раз становился на время Квиринусом, оживлял его?